J. Kusber: Eliten- und Volksbildung im Zarenreich (A. Andreev)

• Text
• Metadata
• PDF

recensio Moskau 2008/1 обзор западной историографии

Jan Kusber: Eliten- und Volksbildung im Zarenreich während des 18. und in der ersten Hälfte des 19. Jahrhunderts. Studien zu Diskurs, Gesetzgebung und Umsetzung (Quellen und Studien zur Geschichte des östlichen Europa, 65), Stuttgart: Franz Steiner, 2004, VIII, 497 S. ISBN: 3-515-08552-1.

рецензент/ Rezensent:

Андрей Aндреев/ Andrej Andreev

Книга профессора Майнцского университета Яна Кузбера продолжает ряд трудов современных зарубежных историков по истории образования в России. Ее целью явилось изучить «перенос и силу долговременного воздействия в России определенных образовательных идей и концепций», приведший к появлению «нового социального слоя» образованных людей в послепетровской России.

В центре исследования стоит «дискурс о воспитании, профессиональном и общем образовании», который нашел отражение в российском законодательстве и общественной мысли. Для этого автор изучает возникновение и становление всех образовательных учреждений XVIII – первой половины XIX в.: от духовных семинарий и кадетских корпусов до лицеев и университетов, пытаясь оценить степень их воздействия на общество, на изменение его самосознания и самой социальной структуры. Из всего этого богатого материала автору неизбежно приходится выбирать основные сюжеты, и он концентрируется на проблемах средней школы, хотя затрагивает и высшую.

Проблемы, поставленные автором, абсолютно злободневны, и не только для исторической науки, но и для современной общественной жизни. Может ли общество измениться под воздействием вводимой в нем новой системы образования? Насколько эти изменения они соотносятся с первоначальными замыслами создателей этой системы? Вопросы эти задаются и в сегодняшней России.

Каждая из трех основных глав работы разделена на две части: в одной проанализирован «образовательный дискурс» по законодательству, различным нереализованным планам и публицистическим выступлениям, во второй – практическое его воплощение в деятельности учебных заведений. Именно наличие этой второй части выгодно отличает книгу от других работ, которые останавливаются на анализе Уставов, правил, учебных программ и т.д., не пытаясь оценить, насколько все это реализовывалось в действительности.

После монументальной работы «Очерки по истории систем народного просвещения в России XVIII– начала XIX в.», изданной в 1912 г. петербургским профессором С.В.Рождественским, которая абсолютно не утратила свою научную актуальность до сих пор, Я.Кузберу удалось продвинуться дальше, привлекая не только новые источники, но и концепции, позволяющие принципиально по другому осмыслить определенные этапы школьных реформ в России.

Обращает на себя внимание, в какой контекст автор ввел первые российские школы петровской эпохи. С его точки зрения, нельзя недооценивать роль духовных семинарий и Академий в процессе «вестернизации» России, поскольку введение Духовного Регламента было одно из наиболее далеко идущих и глубоких частей «петровской революции» и свои наибольшие последствия имело именно в сфере образования. На семинарии и академии государством была возложена задача подготовки не только духовной, но и светской общественной элиты, через них распространялись новые идеи, а вовсе не поддерживалась замкнутость Церкви и ее обособленность от светской власти. Это выражено в программах обучения, которые соответствовали господствовавшим на востоке Европы иезуитским училищам, с добавлением включенной по настоянию Петра I «политики» по С.Пуффендорфу, которая нужна для образования чиновничества (с.51-53). В особенности Московская и Киевская академии во времена Петра рассматривались как высшие школы для светской молодежи, и через них прошло изрядное количество будущих государственных деятелей и ученых. В противоположность этому, учебные учреждения при Академии наук, получившие при Петре громкое название «университета» и «гимназии», практически не получили общественного влияния (имея минимальное количество русских учеников), и, как подчеркивает Я.Кузбер, «университет» для Академии наук нельзя считать состоявшимся.

Решающий поворот к построению собственной системы образования, связанному с одновременным подъемом национального сознания, автор связывает с деятельностью И.И.Шувалова, подчеркивая, что тот находился по вопросам образования в «диалоге» с «национальным гением» М.В.Ломоносовым. Вершиной же этого процесса явилась школьная реформа Екатерины II. Автор, вслед за С.В.Рождественским, подробно разбирает ее европейские образцы, в том числе знаменитую систему т.н. «Фельбигеровских» школ в Австрии(с.186-188), и показывает четкость и соразмеренность предложенной в этой реформы концепции, целиком базировавшейся на идеях Просвещения – возможность воспитания государством «нового человека».

Школьные преобразования Александра I автор не сближает, а, напротив, явным образом противопоставляет екатерининской реформы. Если в основе последней лежала централизация, контроль всей системы из единого органа власти, то в систему училищ по Уставу 1803-04 гг. при Александре I был внесен значительный элемент децентрализации, поскольку в каждом учебном округе организация и управление школами падало на Училищные комитеты университетов, регулировалось местным попечителем и не подлежало прямому контролю со стороны центрального органа – министерства. Причины этого автор видит, во-первых, в значительном территориальном росте империи на Запад, при котором приходилось принимать во внимание отличия польско-литовской и остзейской периферии от центральных российских губерний. Во-вторых, свою роль, по мнению Кузбера, сыграл и «либеральный» характер молодого Александра I, который в отличие от Екатерины не руководил полностью процессом законотворчества и позволил отразиться в законах частным мнениям и интересам различных людей из его окружения.

Именно это потребовало пересмотра в николаевскую эпоху. Начало этого пересмотра автор справедливо относит уже ко времени «двойного министерства» А.Н.Голицына и показывает, например, что основание Царскосельского лицея являлось следствием консервативного поворота в политике. Можно было бы дальше развить этот тезис, обратив внимание, что и другие привилегированные учебные заведения для дворянства – лицеи и благородные пансионы – в эпоху Голицына получили статус, равный или даже превышающий университеты.

Очень интересным получился параграф о состоянии средних школ первой четверти XIX в. на основании отчетов о визитациях туда университетских профессоров. Автор впервые предпринял комплексное исследование такого источника по всем шести учебным округам, вводя в научный оборот огромное количество нового архивного материала. Визитации давали непосредственное впечатление о школах, показывали реальную степень успеха или неудач образовательных реформ в России. И общий вывод автора вполне позитивен – темпы роста школ были достаточно велики, в целом, они благополучно наполнялись учениками, что в свою очередь отражалось на постоянном растущем в первой половине XIX в. притоке студентов в университеты.

Давая итоговую оценку книге, следует подчеркнуть необходимость такого рода исследований, которые позволяют увидеть рост образовательной системы России в контексте европейских процессов и оценить реальные плоды реформ, которые подготовили будущее, в частности, вырастив поколение деятелей, проводивших в жизнь Великие Реформы. Через социально открытую образовательную систему уменьшался разрыв между характерными для страны в XVIII в. «двумя нациями», и создавалась «общественность» – тот продукт государственной деятельности, который, к сожалению, во второй половине XIX в. обернулся против самого государства.